**1960-е. Анна.**
Утро начиналось с запаха кофе и крахмальной сорочки мужа. Она гладила, пока он завтракал, ловя в новостях по радио обрывки большого мира. Измена пришла не с криком, а с тихим шелестом в кармане его пиджака — чужой носовой платок с инициалами, которых она не знала. Мир сузился до размеров кухни, где в кипящем молоке гасли пузырьки, как её надежды. Сказать кому-то? Соседки шептались бы за спиной, мать посоветовала бы терпеть. Она терпела, стирая тот платок в тайне, будто стирала саму измену. Любовь оказалась не чувством, а тихим долгом, который носят, как вылинявший передник.
**1980-е. Светлана.**
Её жизнь сверкала, как хрустальная люстра на приёме в гостинице «Интурист». Муж — перспективный директор, она — украшение его успеха. Измену она учуяла раньше, чем увидела: новые духи в его машине, взгляд, скользящий мимо её нового платья от Зайцева. Поймала с помощью подруги, которая «случайно» увидела их в ресторане «Прага». Скандал был блестящим, как её бриллианты: не слёзы в подушку, а звонок начальству мужа и визит к «той» женщине на работу. Развод стал светской новостью недели. Она не плакала о любви — она подсчитывала убытки и выгоды, поправляя каре огненно-рыжих волос. Предательство было не болью, а досадной оплошностью в расчётах, которую следовало исправить новым, более выгодным контрактом — на этот раз с жизнью.
**Конец 2010-х. Марина.**
Она выигрывала дела, строя логические цепочки, но цепочку его смс с коллегой не стала достраивать. Увидела уведомление на экране его телефона, пока он мылся в душе. Не было ни паники, ни истерики. Была холодная ясность, как при изучении улик. Она назначила «совещание» за кухонным островом, поставив между ними два ноутбука и чашки с недопитым кофе. Говорила без повышения тона, как с оппонентом в суде. Он оправдывался, она слушала, уже составляя в уме список действий: раздел имущества, график встреч с дочерью, уведомление психолога. Любовь умерла не в день измены, а гораздо раньше — в промежутках между дедлайнами и несвоевременными «я тебя люблю», отправленными в мессенджер. Предательство стало не концом мира, а пунктом в жизненном плане, который требовал корректировки. Она внесла правки. Без лишних помарок.
